- О, королева! - Коровьев театрально взмахнул руками.  - То, что увидите Вы, не идет ни в какое сравнение с тем, что видела Ваша предшественница в тридцатые годы прошлого столетия в Москве! Не правда ли, мессир?

Воланд лишь холодно скользнул своими разноцветными глазами по своему подданному.

 - Я увижу самых отъявленных негодяев? - Маргариту била крупная дрожь.

 - Самые отъявленные негодяи уже давно находятся там, где им и должно находиться, в Аду, - Воланд говорил, не поворачивая к девушке головы. Крупный перстень на его безымянном пальце сверкал холодным огнем. - И их народная человеческая память надежно пригвоздила там и нет нужды прерывать мучения их душ хотя бы на миг. Ведь самое страшное не адский огонь, - на Маргариту смотрел своим одним черным, другим зеленым глазом Дьявол.

 - А что? - испуганно пролепетала девушка.

 - Презрение здесь! На Земле! О, поверьте, что это презрение здесь, там, в Аду, трансформируется в неимоверные муки! - впервые за сегодняшний день, точнее ночь, Воланд улыбнулся. - Поэтому на этом балу Вы увидите негодяев, которые не получили еще здесь, на Земле должного внимания, - и вновь улыбка, дьявольская улыбка.

И тут же что-то грохнуло и из громадного камина, в которые упирались ступеньки гигантской лестницы, на вершине которого восседали на тронах Воланд и Маргарита, вылетел красивый полированный гроб с латунными ручками. Его крышка тут же откинулась и девушка увидела полного благообразного старика, вылезающего из гроба.

 - Маршал авиации Харрис, - зашептал на ухо Маргарите Коровьев. - Его еще прозвали Бомбер.  Это по его приказу 13 февраля 1945 года разбомбили Дрезден дотла. Погибло 130 тысяч человек. В основном женщин детей и стариков. Почти столько же, сколько в Хиросиме. Но его имя прославлено потомками, а его дела убедительно оправданы историками.

Между тем старик уже поднялся по ступенькам и приблизился к Маргарите.

 - Королева, - пробормотал он.

 - Мы рады, маршал! - вскричал Коровьев.

 - Мы в восхищении, - завывал Бегемот, терясь о ноги Маргариты.

Из камина  подряд  один за другим вывалились, лопаясь и распадаясь, три гроба. Из них бодро выскочили три человека и побежали наверх. Двое из них были одеты в европейские костюмы, а третий в какую-то необычную военную форму.

 - О, к нам пожаловали господа: доктор Шакир, доктор Назим и Камил-паша, - замурлыкал Бегемот.

 - А что они сделали? - тревожно спросила Маргарита, предчувствуя услышать гадостное, омерзительное, страшное.

И не ошиблась.

 - Эти два доктора, два врача сыграли центральную роль в формировании, размещении и направлении деятельности подразделений Специальной организации, ключевого смертоносного инструмента в деле уничтожения армян, - любезно проинформировал девушку Коровьев. - А третий, Камил-паша был командующий третьей армией Османской империи, которая обеспечивала деятельность этой Специальной организации.

 - Королева! Жемчужина!  - турки один за другим целовали руку Маргариты.

 - Мы в восхищении, господа! - закричал Коровьев.

 - Просим, просим на наш бал, - мяукал Бегемот и, не меняя восхищенного тона, проговорил Маргарите. - Тогда было вырезано миллион армян.

А между тем по  лестнице снизу  вверх  поднимался поток. Маргарита перестала фиксировать отдельные лица. Она механически поднимала и опускала руку  и, однообразно  скалясь, улыбалась гостям. В воздухе на  площадке  уже стоял гул, и слышалась музыка.

 - А вот эта девушка жалуется на свое кольцо, - прошептал на ухо Маргариты Бегемот.

 - Какое кольцо?

 - Кольцо от бомбы. Эта девочка, Фатима - из отряда женщин-камикадзе. Она взорвала себя на багдадском рынке. Погибло 64 человека. Сотни оказались ранеными и покалеченными. И теперь ей каждый день дают в руке это кольцо.

- Мы в восхищении, - заунывно тянул Коровьев.

 - Меня зовут Фатима! Заберите у меня это проклятое кольцо, - девушка протянула руку с намертво зажатым в ней кольцом Маргарите.

Но Коровьев и Бегемот очень ловко подхватили Фатиму под руки, и ее тут же затерло в толпе.

Снизу текла река убийц. Конца этой реке не было видно. Источник ее, громадный камин, продолжал ее питать. Так прошел час и пошел второй час. Но, наконец, поток стал редеть. И вот двое последних гостей, поцеловав руку Маргарите, растворились в огромной толпе, заполнившей бальный зал.

 - Королева, пора открывать бал! - шепнул на ухо Маргарите Коровьев.

Девушка кивнула и встала.

 - Бал, господа! Веселитесь и танцуйте! Вы этого заслужили!